Реквием по Минской группе: Когда декорации сгорели, а актеры разбежались
В политической истории бывают структуры, которые существуют не для того, чтобы решать проблемы, а для того, чтобы консервировать их в состоянии вечного ожидания.
Десятилетиями международная дипломатия пыталась убедить мир, что стабильность важнее справедливости, а процесс важнее результата. Ярчайшим примером такого подхода стала Минская группа ОБСЕ - конструкция, чей недавний окончательный уход в небытие подвел черту под целой эпохой имитации урегулирования.
Это крушение стало логичным финалом для одного из самых затянувшихся и бесполезных дипломатических конструктов в современной истории. Если смотреть на вещи трезво, то три десятилетия деятельности этой структуры напоминают не столько попытку достижения мира, сколько хорошо срежиссированный спектакль, в котором декорации оставались неизменными годами, а актеры в дорогих костюмах сменяли друг друга, сохраняя при этом ледяное безразличие к сути вопроса. Чтобы понять, почему этот формат в итоге закономерно оказался на свалке истории, нужно вспомнить, с чего все начиналось и в какой атмосфере «конструктивной двусмысленности» Азербайджан заставляли существовать долгие годы.
Минская группа возникла в начале 1990-х как механизм, призванный остановить кровопролитие и найти путь к справедливому миру. Однако на деле мы увидели нечто иное: паралич воли, приправленный геополитическими расчетами великих держав. Тот факт, что сопредседателями стали Россия, США и Франция - три ядерные державы и постоянные члены Совета Безопасности ООН - казалось бы, должен был гарантировать железную исполнительность международных норм. Ведь именно эти страны когда-то проголосовали за четыре известные резолюции СБ ООН 1993 года, требовавшие немедленного и безоговорочного вывода армянских оккупационных сил из Азербайджана. Но парадокс заключался в том, что те же руки, которые подписывали эти резолюции в Нью-Йорке, в рамках Минской группы делали все, чтобы эти требования никогда не были выполнены. Вместо того чтобы принудить агрессора к соблюдению международного права, сопредседатели годами занимались «челночной дипломатией», которая больше напоминала оплачиваемый за счет налогоплательщиков элитный туризм по региону.
Их интересы, несмотря на формальные разногласия в других частях света, в вопросе Карабаха удивительным образом совпадали. Всем трем державам было выгодно сохранение «статус-кво». Замороженный конфликт давал им рычаг давления как на Баку, так и на Ереван, позволяя бесконечно играть роль «незаменимых посредников».
Этот консенсус привел к тому, что любая инициатива Азербайджана по восстановлению территориальной целостности наталкивалась на хор голосов из Вашингтона, Парижа и Москвы, твердивших мантру: «Военного решения конфликта не существует». Эта фраза стала своего рода дипломатическим щитом для оккупации. По сути, эта дипломатическая тройка прямым текстом говорила жертве агрессии: «Сидите тихо, смиритесь с потерей земель и ждите, пока мы что-нибудь придумаем». А придумывать они могли вечно.
Доходило до абсурда и откровенной наглости, которые сегодня вызывают лишь горькую усмешку. В определенный период в экспертных и дипломатических кругах, близких к сопредседателям, начал активно муссироваться термин «Северный Карабах». Это был классический пример информационной спецоперации, направленной на легализацию захваченного. Под этим термином подразумевались те части региона, которые Армения пыталась выставить как «спорные» или «подлежащие обмену». Логика посредников была проста до цинизма: если внедрить такое название в международный лексикон, то Азербайджану придется «возвращать» то, что и так принадлежит ему по праву, причем ценой новых уступок. Это была попытка создать параллельную реальность, где границы признанных государств зависят от настроения дипломатов.
Пока сопредседатели наслаждались приемами в Баку и Ереване, на оккупированных территориях происходило тихое уничтожение целой цивилизации. Это происходило не в глухом Средневековье, а в эпоху уже спутникового интернета и высокоточных камер. На глазах у Минской группы азербайджанские города превращались в «Хиросимы Кавказа», как позже назовут Агдам. Мечети в Шуше, Физули и Зангилане не просто разрушались - их целенаправленно оскверняли, превращая в хлева для скота. И что же делала Минская группа? Ничего! В лучшем случае выражала «обеспокоенность», и то лишь в случаях военной эскалации на линии соприкосновения азербайджанских и армянских вооруженных сил. Более того, при полном попустительстве посредников велось незаконное заселение захваченных земель. Армения годами перевозила туда поселенцев из стран Ближнего Востока, строила там инфраструктуру и присваивала имущество изгнанных азербайджанцев. Сопредседатели посещали эти места, видели новые поселки и прекрасно понимали, что это прямое нарушение Женевских конвенций, но в их отчетах это фигурировало как «строительные работы», не мешающие мирному процессу.
Особого упоминания стоит фигура Анджея Каспшика - личного представителя действующего председателя ОБСЕ, который стал своего рода символом этой бесконечной стагнации. Его миссия так же, как и институт сопредседательства, просуществовала десятилетия. С той лишь разницей, что сопредседатели менялись с периодичностью раз в два-три года, а Каспшик на протяжении всех этих лет оставался неизменно на своем посту, меняя лишь подручных полевых помощников. Человек, чьей работой был мониторинг линии фронта, превратил свою должность в образ жизни рантье. Каспшик умудрился арендовать для себя любимого комфортабельное жилье во всех ключевых точках региона - в Баку, Тбилиси, Ереване и даже в Ханкенди. Пока солдаты в окопах смотрели друг на друга в прицелы, дипломат переезжал из одной виллы в другую, наслаждаясь кавказским гостеприимством и статусом неприкосновенного полевого арбитра. Его отчеты были настолько обтекаемыми и стерильными, что из них невозможно было понять даже того, кто открыл огонь первым, кто нарушил режим прекращения огня. Это была дипломатия в стиле «и вашим, и нашим», где главной целью было не решение проблемы, а сохранение самой должности и сопутствующих привилегий.
Все изменилось осенью 2020 года. Азербайджан сделал то, что посредники называли невозможным - нашел военное решение. 44 дня войны разрушили не только армянскую армию, но и десятилетние наработки Минской группы. Когда после подписания трехстороннего заявления сопредседатели в декабре 2020 года решили наведаться в Баку, прием, который им оказал президент Ильхам Алиев, стал моментом истины для всей структуры. Фраза президента: «Я не приглашал Минскую группу. Но когда мне сообщили, что Минская группа хочет приехать, я сказал - пусть приезжают, я не возражаю», - прозвучала как приговор. Это была не просто дипломатическая колкость, а констатация факта: вы больше не нужны, вы опоздали навсегда. Видеть лица сопредседателей в тот момент было бесценно - люди, привыкшие годами менторским тоном поучать стороны, внезапно обнаружили себя лишними.
Ильхам Алиев неоднократно подчеркивал в своих выступлениях, что Минская группа не просто не помогла, а сознательно мешала. Они занимались имитацией деятельности, создавая иллюзию процесса там, где был лишь регресс. Как отмечалось в аналитических материалах того времени, формат МГ превратился в инструмент поощрения оккупации. Вместо того чтобы назвать агрессора агрессором, они уравнивали стороны, фактически предлагая Азербайджану заплатить за свою же землю. Это и есть то самое колониальное мышление, когда три «больших брата» решают судьбу малого народа, исходя из своих глобальных партий в шахматы.
После того как Азербайджан полностью восстановил суверенитет и поднял флаг в Ханкенди, существование Минской группы выглядело уже как нелепый анахронизм. Попытки реваншистских кругов в Армении реанимировать этот труп, кроме того, что являлось занятием бесполезным, было еще и очевидным оскорблением логики. Этот формат останется в учебниках как пример грандиозного лицемерия. История рассудила всех: посредники, мечтавшие о вечном «статус-кво» и ведшие роскошный образ жизни, оказались на обочине, а народ, который тридцать лет кормили обещаниями и «европейскими ценностями», сам решил свою судьбу. МГ ОБСЕ ушла не просто на свалку истории - она отправилась туда с клеймом дипломатического позора, оставив после себя лишь горы бумаги и разочарование в институтах, которые должны были беречь мир, а на деле берегли лишь собственный комфорт и интересы оккупанта.
