Армения на пороге гражданской войны: Эксклюзив 1news.az о каналах переброски реваншистских групп

Парламентские выборы в Армении, намеченные на 7 июня, окончательно переросли рамки стандартной внутриполитической процедуры, превратившись в арену жесткого гибридного противостояния. На кону стоит не просто смена кабинета министров, речь идет о выборе вектора дальнейшего развития страны, о выборе, который, безусловно, будет иметь влияние и на процессы в регионе, в том числе на азербайджано-армянскую и турецко-армянскую нормализацию, разблокирование региональных коммуникаций, наращивание экономического сотрудничества и, наконец, на заключение мира между Баку и Ереваном.

Текущий электоральный цикл наглядно демонстрирует глубокую трансформацию политической системы республики, при которой внутренний дискурс Еревана оказался в тотальной зависимости от новой конфигурации сил в регионе. Фактор Азербайджана, де-факто ставшего главным архитектором региональных процессов после восстановления своего суверенитета, стал ключевой доминантой, определяющей тактику, риторику и стратегию всех участников избирательной гонки. В то время как Баку демонстрирует прагматичное дистанцирование от армянского электорального поля, не используя соседскую повестку для внутренней мобилизации, армянский политический класс и общество обнаруживают абсолютную, почти болезненную фиксацию на любых импульсах, исходящих из азербайджанской столицы. На этом сложном фоне действующие власти во главе с Николом Пашиняном пытаются провести глубокий правовой и геополитический разворот в сторону Запада через принятие новой Конституции и демонтаж старых реваншистских доктрин. В ответ на это внешние силы из конкурирующего военно-политического блока совместно с радикальными кругами в самой Армении прямо сейчас разворачивают масштабную операцию по дестабилизации ситуации.

По имеющейся в распоряжении редакции 1news.az эксклюзивной информации, понимая, что прямой авиационный коридор из России плотно контролируется спецслужбами Пашиняна, значительная часть мобилизованной диаспоры использует обходные пути. Инструментом для обхода фильтрационных барьеров стала территория соседней Грузии, куда граждане Армении массово прибывают на автомобилях из российских регионов. Чтобы не вызывать подозрений у пограничных служб, они рассредотачиваются по грузинским отелям, формируют мелкие конспиративные группы и лишь затем, без лишнего шума, пересекают сухопутную границу с Арменией. Более того, наиболее подготовленные и мотивированные участники этой скрытой сети, по данным аналитиков, направляются не в гостиницы или частные дома, а на объекты российской военной базы в Гюмри, обладающие статусом экстерриториальности. Это превращает иностранный военный объект в закрытый координационный хаб, недосягаемый для правоохранительных органов Армении, где боевое ядро радикалов может беспрепятственно ожидать часа «Х» для выхода на улицы в полной экипировке.

Данная диверсификация маршрутов стала оперативным ответом организаторов смуты на то, что в последние дни на границах и в ключевых транспортных хабах республики зафиксирована беспрецедентная миграционная активность. Согласно армянским медиа, внешними центрами запущена комплексная операция по массовой переброске в Армению лояльного оппозиции электорального и мобилизационного ресурса, общая численность которого оценивается в пределах 100–150 тысяч человек. Основным ядром этого потока выступают граждане Армении, постоянно проживающие на территории Российской Федерации, которых целенаправленно отправляют в Ереван авиа- и автотранспортом. Накаленная атмосфера вокруг этой волны возвращенцев указывает на то, что их реальная задача выходит далеко за рамки обычного голосования. По оценкам независимых аналитиков безопасности, стратегический замысел данного транзита заключается в создании критической массы недовольных на улицах армянской столицы в день выборов и последующий за ними период, чтобы спровоцировать масштабные беспорядки, парализовать работу государственных органов и, в конечном счете, инициировать сценарий гражданской войны для свержения действующего правительства.

Осознавая масштаб нависшей угрозы, официальный Ереван включил экстренные механизмы административного и силового противодействия, стремясь нейтрализовать прибывающий протестный потенциал хотя бы там, где это поддается прямому контролю. В центре этой оборонительной стратегии властей оказался международный аэропорт «Звартноц», который фактически переведен на особый режим функционирования. По сообщениям армянских СМИ, правительство использует систему военных сборов как эффективный инструмент легального давления на граждан, прибывающих прямыми рейсами из России. Мужчин в возрасте до 55 лет, сошедших с трапов самолетов, прямо в терминалах встречают представители военных комиссариатов и сотрудники военной полиции. В минобороны Армении официально объяснили присутствие усиленных нарядов военной полиции в воздушной гавани необходимостью «содействия военкоматам» в вопросах оперативного взятия на учет военнообязанных граждан. На практике же этот механизм работает как инструмент мгновенной изоляции потенциальных участников уличных беспорядков. Прибывающим мужчинам незамедлительно вручаются повестки, после чего их отправляют на 25-дневные учебные сборы в удаленные воинские части. Представители правящей партии «Гражданский договор» не скрывают прагматизма этой жесткой меры, открыто заявляя о планах рассредоточить по полигонам порядка 30–40 тысяч прибывших из РФ соотечественников. Глава оборонного ведомства Сурен Папикян, комментируя превентивные шаги, подчеркнул, что любой военнообязанный гражданин имеет «священный долг перед родиной», тем самым подведя под фильтрацию прочный юридический фундамент — что и вынудило оппозицию активно задействовать вышеупомянутый скрытый транзит через Грузию и базу в Гюмри.

Ситуация для властей усложняется тем, что логистическая карта этой гибридной операции не ограничивается северным направлением. Одновременно с кавказским транзитом фиксируется активизация каналов переброски групп поддержки через территорию Ирана, что свидетельствует о высоком уровне координации организаторов процесса, стремящихся растянуть силы армянской полиции по нескольким географическим фронтам. Параллельно в страну прибывают представители европейского крыла армянской диаспоры, среди которых ключевую роль играют функционеры традиционно радикальной партии «Дашнакцутюн». Несмотря на свое многолетнее проживание в странах Евросоюза, эти круги ментально и финансово остаются под плотным патронажем внешних евразийских центров влияния, выступая в роли идеологических комиссаров грядущего бунта. В то время как официальный Ереван сконцентрировал свои основные ресурсы на фильтрации авиарейсов из Москвы, организованный наплыв радикалов со стороны Ирана и Европы создает эффект расфокусировки внимания, позволяя силовым элементам оппозиции просачиваться в столицу в обход основных кордонов.

Конечные цели этой беспрецедентной логистической операции выходят далеко за рамки стандартных электоральных амбиций оппозиционных блоков, таких как «Сильная Армения» Самвела Карапетяна, «Процветающая Армения» Гагика Царукяна или блок «Армения» Роберта Кочаряна. Как отметил Никол Пашинян во время недавних предвыборных дебатов на Общественном телевидении, эти политические силы действуют как единая «трехглавая партия войны», представляющая исключительно чужие, транснациональные интересы. Критики действующей власти называют подобные заявления попыткой предвыборного демонизирования оппонентов, однако сторонники премьера убеждены, что базовый сценарий заговорщиков строится на априорном, задокументированном отказе признавать любые официальные результаты выборов, если они зафиксируют победу правящей партии. План предусматривает мгновенный перевод мирного голосования в плоскость жестких уличных столкновений, где привезенная масса мужчин из диаспоры должна сыграть роль штурмовых отрядов для захвата административных зданий. Учитывая глубоко укоренившуюся в армянском политическом поле культуру террора — от расстрела парламента в 1999 году до вооруженного захвата полка патрульно-постовой службы в 2016-м — аналитики безопасности не исключают точечных политических убийств и диверсий, призванных окончательно деморализовать силовой блок правительства и погрузить республику в управляемый хаос.

Нынешний всплеск радикализма является закономерной реакцией старых элит на попытки Пашиняна демонтировать тридцатилетнюю систему «карабахского движения», которую премьер назвал не иначе как «исторической ловушкой», лишившей Армению суверенитета и реальной государственности. В своем программном выступлении глава правительства признал, что его прежние популистские лозунги периода 2019 года были ошибочными, поскольку вся карабахская парадигма изначально создавалась внешними кураторами, включая сопредседателей Минской группы ОБСЕ в лице США, России и Франции, исключительно для удержания всего Южного Кавказа в состоянии вечной зависимости. Пашинян констатировал, что исход этого конфликта был предрешен еще в 1996 году на Лиссабонском саммите, и все последующие годы ресурсы Армении тратились на заведомо бесперспективное дело. Оппозиционные круги поспешили назвать эту смену риторики премьера вынужденной капитуляцией и предательством национальных интересов. Сам же Ереван позиционирует это как болезненное, но необходимое протрезвление, а главным инструментом выхода из этого исторического тупика действующие власти видят принятие новой Конституции, из текста которой будут полностью исключены любые скрытые территориальные претензии к Азербайджану, зафиксированные в Декларации о независимости. Именно этот шаг, означающий окончательное закрытие реваншистского проекта, вызывает столь яростное сопротивление со стороны оппозиции, спонсируемой крупным олигархатом.

В этих условиях парламентские выборы 7 июня перестают быть просто соревнованием партийных платформ, превращаясь в жесткий тест на устойчивость всей системы государственного управления Армении. Столкновение двух противоположных концепций развития — курса на юридическое признание новых региональных реалий с разблокировкой коммуникаций и реваншистских подходов оппозиции — ставит общество перед сложным выбором. Исход этого голосования покажет, насколько глубоко укоренился запрос на правовую перезагрузку и экономический прагматизм и способна ли страна выйти из затянувшегося политического кризиса без очередного витка внутреннего гражданского противостояния.